Запись на прием

Представьтесь:
Номер телефона:
E-mail:
Дата встречи:
Сообщение:

line1


ул. Республики, 160, оф. 106 | ул. Республики, 148А/2 | ул. Республики, 6
ЗвонитеЗвоните: (3452)520-420 г. Тюмень map Карта офисов
foto

Банкротство

После завершения процедуры банкротства должна официально признаться не­способность данного юридического лица платить по счетам. Результат - предприятие объявляется банкротом и ликвидируются, а руководители обанкротившегося предприятия продолжают жить и процве­тать с имуществом и денежными средствами банкрота, но только под вывеской другой фирмы. Кредиторы, как правило, остаются ни с чем. Проигрывают и работники предприятия, даже при условии получения ими заработной платы. Цепочка же - получение этими дочерними фирмами дальнейших кредитов, а затем признание в несостоятельности - может длиться и дальше. И пока нет никакого эффективного правового механизма для пресечения такой практики наживания капитала. Эта ситуация «банкротства» видна кредиторам и стано­вится очевидна судьям при рассмотрении дела. В общем, как говорится, дело шито белыми нитками, но существует большое ^р»: установление истинной причины банкротства не предусмотрено существующим законодательством.

Институт преднамеренного банкротства, формально установленный действую­щим ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в рамках ограниченного во времени судебного разбирательства не способен дать ответы на многочисленные вопросы суда хотя бы потому, что в данном судебном за­седании не имеется лиц, которые могут на них ответить. Скорее всего требуется механизм проверки, производный от предвари­тельного расследования, поскольку наряду с обнаружением факта «уменьшения» имущества необходимо устанавливать вину конкретных лиц.

Суд не имеет полномочий по проверке банкротящегося предприятия, таким обра­зом, не имеет полномочий по установлению истинной причины (даже относительной) банкротства. Суд не может прекратить или приостановить подобное дело и передать его материалы в органы прокуратуры для возбуждения уголовного дела против руководителей, обанкротивших свою организацию преднамеренно с целью личной выгоды. И здесь просматривается недоработка законодателей или, наоборот, прослеживается тенденция защитить и оградить руководителей предприятия-банкрота от лишних неприятностей. Суд наделяется лишь полномочием назначить конкурсного управляющего, который может попытаться вернуть долги кредиторам, и судьба кредиторов в данном случае зависит не от пра­восудия и закона, а от умения и желания од­ного субъекта (конкурсного управляющего) отыскать имущество предприятия-должника. Хорошо, если попадется порядочный и грамотный специалист, который не пожале­ет сил при изыскании денежных средств и товарно-материальных ценностей. В противном случае кредиторы имеют лишь право обратиться в арбитражный суд с жало­бами на действия управляющего, которого можно заменить на другого. Вот и вся защита законных интересов.

При рассмотрении жалобы кредиторов на действия конкурсных управляющих у суда отсутствуют полномочия по привлечению арбитражных управляющих к ответственности за их действия или за бездействие, кроме упомянутого права отстранения арбитражных управляющих. А что делать с имуществом, которое неправомерно отчуждено таким управляющим? Это также не предусмотрено законодательством или, наоборот, предусмотрено как еще одна степень защиты ру­ководителей банкротящихся предприятий.

В делах о банкротстве юридических лиц арбитражными управляющими зачастую оспариваются сделки, заключенные должником (банкротом) с контрагентами до банкротства. Такие сделки признаются судами недействительными довольно легко.

Однако если должник (банкрот) заинтересован в отстаивании своих интересов и сохранении своего предприятия действующим, то ему нужно иметь ввиду, что есть особенности рассмотрения дела, которые помогут сохранить сделку действительной.

Вот одно из них: совмещение одним лицом должности главного бухгалтера у кредитора и должника не может являться доказательством информированности кредитора об обстоятельствах сделки и о цели причинения вреда кредиторам.

Так, судом первой инстанции было отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника о признании соглашения с кредитором об отступном недействительным.

 Суд апелляционной инстанции с данными выводами не согласился, отменил судебный акт, признал сделку недействительной и применил последствия ее недействительности, указав, что исполнительные органы должника и кредитора были осведомлены о финансовом состоянии как должника, так и кредитора через своего главного бухгалтера, который работал в обеих организациях.

 Суд кассационной инстанции отменил оба судебных акта и направил дело на новое рассмотрение, указав, что одно и то же лицо занимало одновременно должности главного бухгалтера должника и кредитора. Данный факт, по мнению кассационной инстанции, не может являться доказательством информированности кредитора и о цели причинения вреда кредиторам.

 Мотивируя свой судебный акт, кассация сослалась на пункт 7 постановления Пленума Верховного суда РФ № 63, в котором отмечено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

 В силу п. 1 ст. 53 Гражданского кодекса РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами.

 Согласно п/п 1 п. 3 ст. 40 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" единоличный исполнительный орган действует от имени общества, в том числе представляет его интересы и совершает сделки.

 Поскольку одно и то же лицо являлось в спорный период единоличным исполнительным органом кредитора, суд не должен был расценивать его осведомленность о финансовом состоянии должника как доказательство того, что контрагент по сделке – юридическое лицо также знало об этом либо должно было знать.

Наверх